на главнуюгде находится?как доехать?просьба помолитьсяпожертвования

  • 21 августа
Просьба помолиться о здравии Марии, Аллы Владимира, Елены, Владимира, Андрея

  • 16 августа
Прошу молитвенной помощи о р.Божьей Инне, менингит, кома плохой прогноз

  • 14 августа
Здравствуйте! Огромная просьба - пожалуйста, помолитесь о здравии р.Б. Христины, которая ушла из родного дома из-за того, что её сильно обидел отец, который её очень любит и ждёт. Пожалуйста, помолитесь, чтобы она быстрее вернулась домой. Огромное спасибо, храни Вас Бог!

  • 13 августа
Здравствуйте. Помолитесь, Христа ради, за р. Б Дмитрия. Он так воспылал ко мне чувствами, спасу нет. Уже и прямо ему говорила, он говорит умрёт и всё без меня. Но я замужем, покаялась уже в прелюбодеяния, а теперь он венчаться со мной хочет. Спасите, Христа Ради, пусть опомниться. Аминь

  • 10 августа
Просьба помолиться о недугующем Александре.Спасибо.

  • 10 августа
Помолитесь о здравии Валентины, Лидии (ребенок), Андрея, Елены.

  • 8 августа
Доброе утро, пишет вам грешная Надежда, очень прошу Ваших молитв, мы с мамой и дочкой заплатили деньги за путевку на море ,но женщина (Ольга ) нас обманула и не только нас,присвоила себе деньги, сейчас идёт суд,26 августа будет третье заседание, конечно хочется вернуть деньги, сумма для нашей семьи значимая, если можно пожалуйста помогите в данной ситуации

  • 5 августа
Просьба помолиться за раба Божьиго Андрея, чтобы он простил отца и приехал помочь самому себе.

23-03-2009, 20:12

«Я ЗАЕЖАЛ В ОПТИНСКУЮ ПУСТЫНЬ…»


Оптина Пустынь

«…Поблагодарите Бога прежде всего за то, что вы русский», – так писал в 1844 году русский православный писатель Николай Васильевич Гоголь. Двадцатого марта по церковному календарю исполняется 200 лет со дня его рождения. Этому талантливому писателю посчастливилось побывать в святой Оптинской обители трижды. Первое его посещение состоялось в июне 1850 года. Направляясь из Москвы в Одессу по настоятельному совету И.В.Киреевского, он решил заехать по дороге в монастырь вместе с сопровождавшим его М.А.Максимовичем.

За две версты Гоголь со своим спутником вышли из экипажа и пошли пешком до самой обители. На дороге они встретили девочку с миской земляники и хотели купить у нее ягоды, но ребенок, видя, что они – люди дорожные, не захотел взять от них денег и отдал им щедрые дары леса даром, сказав при этом: «как можно брать со странных людей!» «Пустынь эта распространяет благочестие в народе», – заметил тогда Гоголь, умиленный трогательным поведением девочки.

О посещении своем Оптиной Пустыни в июне 1850-го года Гоголь написал графу А. П. Толстому такие слова: «Я заезжал по дороге в Оптинскую Пустынь и навсегда унес о ней воспоминанье. Я думаю, на самой Афонской горе не лучше. Благодать видимо там царствует. Это слышится в самом наружном служении... Нигде я не видал таких монахов, с каждым из них, мне казалось, беседует все небесное. Я не расспрашивал, кто из них как живет: их лица сказывали сами все. Самые служки меня поразили светлой ласковостью ангелов, лучезарной простотой обхожденья; самые работники в монастыре, самые крестьяне и жители окрестностей. За насколько верст, подъезжая к обители, уже слышишь ее благоухание: все становится приветливее, поклоны ниже и участие к человеку больше. Вы постарайтесь побывать в этой обители».

В это посещение Николай Васильевич пробыл на благодатной оптинской земле три дня. Здесь он познакомился с игуменом Моисеем, Старцем Макарием, монастырской братией. В это время произошло знакомство писателя с Петром Александровичем Григоровым, впоследствии монахом Порфирем. Последний оставался для писателя верным и преданным другом до самой своей кончины. В отце Порфирии писатель увидел человека начитанного и образованного, который стал для него приятным и остроумным собеседником. Он изменил представление Гоголя о монахах и монашестве вообще. Писатель с удивлением увидел человека, хотя и отошедшего от радостей земных, но наделенного талантом большого и ясного ума, имевшего оригинальную точку зрения на многие общественные вопросы тех лет, вокруг которых разгорались жаркие споры.

В этот приезд Николай Васильевич имел разговор с отцом Макарием, который знал писателя еще до личного знакомства. Старец Макарий прочел книгу Гоголя «Переписка с друзьями» и вложил свой письменный отзыв во внутрь этой книги, стоявшей на полке Оптинский библиотеки. Вот что писал Старец: «... Виден человек, обратившейся к Богу с горячностью сердца. Но для религии этого мало. Чтобы она была истинным светом для человека собственно и чтобы издавала из него неподдельный свет для ближних его, необходима и нужна в ней определительность. Определительность сия заключается в точном познании истины, в отделении ее от всего ложного, от всего лишь кажущегося истинным. Это сказал Сам Спаситель: Истина освободит вас (Ин. 8, 3). В другом месте Писаная сказано: Слово Твое истина есть (Ин. 17, 17).

Посему, желающий стяжать определительность глубоко вникает в Евангелие, по учению Господа направляет свои мысли и чувства. Тогда он может отделить в себе правильные и добрые мысли и чувства. Тогда человек вступает в чистоту, как и Господь сказал после Тайной вечери ученикам Своим, яко образованным уже учением истины: Вы чисти есте за слово, еже рех вам (Ин. 15, 3). Но одной чистоты не достаточно для человека: ему нужно оживление, вдохновение. Так, чтобы светил фонарь, недостаточно одного вымывания стекол, нужно, чтобы внутри его была зажжена свеча. Сие сделал Господь с учениками Своими. Очистив их истиною, Он оживил их Духом Святым и они сделались светом для человеков. До принятия Духа Святого они не были способны научить человечество, хотя и были чисты. Сей ход должен совершаться с каждым христианином, на самом деле, а не по одному имени: сперва просвещение истиною, потом просвещение Духом. Правда, есть у человека врожденное вдохновение, более или менее развитое, происходящее от движения чувств сердечных. Истина отвергает сие вдохновение, как смешанное, умерщвляет его, чтобы Дух, пришедши, воскресил его в обновленном состоянии. Если же человек будет руководствоваться, прежде очищения его истиною, своим вдохновением, то он будет издавать из себя и для других не чистый свет, но смешанный, обманчивый, потому что в сердце его лежит не простое добро, но добро смешанное со злом, более или менее. Всякий взгляни на себя и поверь сердечным опытом слова мои: как они точны и справедливы, скопированы с самой натуры. Применив сии основания к книге Гоголя, можно сказать, что он издает из себя и свет и тьму. Религиозные его понятия не определены, движутся по направлению сердечного, неясного, безотчетного, душевного, а не духовного. Так как Гоголь писатель, а в писателе от избытка сердца уста глаголют (Мф. 12, 34), или: сочинение есть непременная исповедь сочинителя, по большей частью им не понимаемая и понимаемая только таким христианином, который возведен Евангелием в отвлеченную страну помыслов и чувств и в ней различил свет от тьмы, то книга Гоголя не может быть принята целиком и за чистые глаголы истины. Тут смешение. Желательно, чтобы этот человек, в котором видно самоотвержение, причалил к пристанищу истины, где начало всех благ. По сей причине советую всем друзьям моим по отношению религии заниматься исключительно чтением святых отцов, стяжавших очищение и просвещение, как и апостолы, и потом уже написавших свои книги, из коих светит чистая истина и которые сообщают читателю вдохновение Святого Духа. Вне этого пути, сначала узкого и прискорбного для ума и сердца, всюду мрак, всюду стремнины и пропасти. Аминь».

Отец Порфирий познакомил писателя со святой обителью, ее историей, Гоголь побывал также в скитской библиотеке, знаменитой своими замечательными рукописями, с благоговением ознакомился с подлинными святынями – болгарскими переводами восьмидесяти постнических слов св. Исаака Сирина. Позднее, в 1851 году, на полях первого тома «Мертвых душ» (экземпляра, принадлежавшего графу А.П.Толстому} Гоголь оставил замечание, свидетельствующее о том огромном впечатлении, которое произвело на него знакомство с творениями преподобного Исаака Сирина; «...Жалею, что поздно узнал книгу Исаака Сирина, великого душеведца и прозорливого инока. Здравая психология и не кривое, а прямое понимание души встречаем лишь у подвижников-отшельников. Человеку, сидящему по уши в житейской тине, не дано понимание природы души».

С интересом писатель осмотрел хозяйственные постройки обители, пчельник, стараясь вникнуть в детали, мелочи монастырской жизни. Если помещичий, чиновничий быт был знаком Гоголю, то монашеский совсем неведом. И всюду непременным спутником писателя был о. Порфирий (Григоров). Знакомство переросло в дружбу. Гоголь оставил замечательную характеристику П.А.Григорова, дошедшую в передаче Л.И. Арнольди: «У меня в монастыре есть человек, которого я очень люблю... Некто Григорьев, дворянин, который был прежде офицером, а теперь сделался усердным и благочестивым монахом и говорит, что никогда в свете не был так счастлив, как в монастыре. Он славный человек и настоящий христианин; душа его такая детская, светлая, прозрачная! Он вовсе не пасмурный монах, бегающий от людей, не любящий беседы. Нет, он, напротив того, любит всех людей, как братьев; он всегда весел, всегда снисходителен. Это высшая степень совершенства, до которой только может дойти истинный христианин... Покуда человек еще не выработался, не совершенно воспитал себя, хотя он и стремится к совершенству... Таковы все эти монахи в Пустыни: отец Моисей, отец Антоний, отец Макарий; таков и мой друг Григорьев».

По приезде своем в Васильевку 18 июля 1850 года Гоголь пишет о. Порфирию о том неизгладимом впечатлении, которое оставила Оптина Пустынь в его сердце: «Ваша близкая небесам пустыня, радушный прием ваш оставили в душе моей самое благодатное воспоминание, Весь ваш Н.В.Гоголь. Прилагаю при всем десять рублей серебром на молебствие о благополучном моем путешествии (по святым местам в Иерусалим) и о благополучном окончании сочинения моего [второго тома «Мертвых душ»], на истинную пользу души моей...». Письмо это передал о. Порфирию племянник Н.В.Гоголя Николай Павлович Трушковский, сын сестры писателя Марии Васильевны, будущий первый биограф и издатель сочинений Гоголя. О нем писатель просит о. Порфирия: «...Покажите ему все в вашей обители. Мне бы хотелось, чтобы она в нем оставила самое благодатное воспоминание, чтобы он помнил, что есть берег, куда можно [будет] пристать и быть бесопасну от самых сильных кораблекрушений...»

В ответном письме (29 июля 1850 года) о. Порфирий написал Гоголю в свойственной ему манере: «Любвеобильное письмо ваше получил с удовольствием и признательностью, как от человека, которого давно привык уважать за талант, коим славится отечество наше. Природа скупа на таких людей, как Вы, и рождает их веками, за то и века помнят их! Что значит перед талантом, знатность и богатство, минутная слава, которая мелькнет как метеор и погрузится в лету... Признательное отечество не забудет Вас! Дай Бог, чтобы таланты Ваши не увлекли [Вас] в гордыню, конечно, невозможно не сознавать и не чувствовать в себе достоинств гениальных; но если они будут в смиренном духе относиться с благодарением к Богу, который даровал дух премудрости, дух разума, дух страха Божия; тогда воистину блаженны и преблаженны, почтеннейший Николай Васильевич! Пишите, пишите и пишите для пользы соотечественников, для славы России, и не уподобляйтесь оному ленивому рабу, скрывшему свой талант, оставивши его без приобретения, да не услышите в себе гласа: ленивый и лукавый раб (Мф. 25, 26). Следующее письмо о. Порфирия – ответ на письмо Н. В. Гоголя от 30 декабря 1850 года, которое не сохранилось: «26 января 1851 года. Оптина Пустынь. Достопочтеннейший Николай Васильевич! С удовольствием прочитал письмо Ваше от 30 декабря прошлого года и радуюсь, что наш даровитый соловей не улетел в далекие поля – в теплый край за синее море! Но порхает еще на пажитях своих. У нас ревизует Калужскую губернию сенатор Давыдов и открыл злоупотребления в Жиздринском уезде о премиях, которые даются за волчьи хвосты, и в восемь месяцев украдено суммы 12 000 серебром, В наших местах говорят, что если б этот эпизод попался под перо ваше, то новый “Ревизор” явился бы на сцену или родилась бы целая поэма под названием “Волчьи хвосты”. Когда будете в Калуге, то у губернатора легко будет узнать подробно историю волчьих хвостов. Препровождаю к Вам обещанные мною книги Затворника Задонского Георгия. С моим полным уважением богомолец и слуга монах Порфирий».

В свое второе посещение Оптинской земли в июне 1851 года Гоголь уже не застал в живых возлюбленного друга. Братия монастыря рассказала писателю о кончине, о. Порфирия и проводила его на кладбище, где еще чернел свежий могильный холмик. Смерть человека, которого он любил, глубоко потрясла писателя и повиляла на его скорый отъезд – Гоголь уехал после того как отстоял Литургию, а затем панихиду на могиле о. Порфирия. Вот, как описал в своем дневнике преподобномученик Евфимий, этот приезд Николая Васильевича: «Полудни прибыл поездом из Одессы в Петербург писатель Николай Васильевич Гоголь. С особенным чувством благоговения отслушал вечерню, панихиду на могиле своего духовного друга, монаха Порфирия Григорова, потом всенощное бдение в соборе. Утром в воскресенье третьего числа он отстоял в скиту Литургию и во время поздней обедни отправился в Калугу, поспешая по какому-то делу. Гоголь оставил в памяти нашей обители примерный образец своего благочестия».

Последний, третий раз, Гоголь был в Оптиной Пустыни 23–25 сентября 1851 года, проездом из Москвы в Васильевку на свадьбу сестры. Он не мог не заехать в Оптину. В это последнее посещение Оптиной Пустыни Гоголь не единожды встречался и беседовал с о. Макарием.

Сохранилось прощальное письмо, которое Николай Васильевич отправил из гостиницы Старцу: «Еще одно слово, душе и сердцу близкий отец Макарий. После первого решения, которое имел я в душе, подъезжая к обители, было на сердце спокойно и тишина. После второго как-то неловко, и смутно, и душа не спокойна. Отчего Вы, прощаясь со мной, сказали: “В последний раз”? Может быть, все это происходит оттого, что нервы мои взволнованы: в таком случае боюсь сильно, чтобы дорога меня не расколебала. Очутиться больным посреди далекой дороги – меня несколько страшит. Особенно когда будет съедать мысль, что оставил Москву, где бы меня не оставили в хандре. Ваш весь».

Отец Макарий, тут же на обороте письма Гоголя ласково ответил писателю: «Мне очень жаль Вас, что Вы находитесь в такой нерешимости и волнении. Конечно, когда бы знать это, то лучше бы не выезжать из Москвы. Вчерашнее слово о мире при взгляде на Москву было мне по сердцу, и я мирно вам сказал о обращении туда, но как Вы паки волновались, то уж и недоумевал о сем. Теперь Вы должны сами решить свой вояж, при мысли о возвращении в Москву, когда ощутите спокойствие, то будет знаком воли Божией на сие. Примите от меня образок ныне празднуемого угодника Божия Сергия; молитвами его да подаст Господь Вам здравие и мир. Многогрешный иеромонах Макарий. 25 сент. 1851 г .». Оптинский Старец Варсонофий своим духовным чадам свидетельствовал о желании писателя навсегда остаться в благословенной обители, «Есть предание, – рассказывал преподобный Старец, – что незадолго до смерти он говорил своему близкому другу: “Ах. как я много потерял, как ужасно много потерял...” – “Чего? Отчего потеряли Вы?” – “Оттого, что не поступил в монахи. Ах, отчего батюшка Макарий не взял меня к себе в скит?”». Желание Гоголя уйти в монастырь подтверждается и свидетельством сестры писателя, Анны Васильевны, рассказывавшей, что в то время он «мечтал поселиться в Оптиной Пустыни».

В 1853 году мать Николая Васильевича Гоголя, Мария Ивановна, к Троицкой родительской субботе прислала в Оптину Пустынь письмо и деньги на поминовение сына. Старец Моисей ответил ей проникновенным письмом: «Почтеннейшее ваше письмо от 19-го сего мая и при оном пятьдесят рублей серебром от усердия Вашего имел честь получить, согласно христианскому желанию Вашему на приношение в обители нашей при Божественной Литургии выниманием частей о упокоении незабвенного и достойного памяти сына Вашего Николая Васильевича. Благочестивые его посещения обители нашей носим в памяти неизгладимо. По получении нами из Москвы печального известия о кончине Николая Васильевича, с февраля прошлого 1852 года исполняется по душе его поминовение в обители нашей на службах Божьих и навсегда продолжаемо будет с общебратственным усердием нашим и молением премилосердного Господа: да упокоит душу раба Твоего Николая в Царствии Небесном со Святыми...»

Оптина пустынь
В древние времена в столице греческого государства Константинополе разразилась сильная моровая

Оптина пустынь
Своей беспорочной жизнью Евдоким угодил Богу, и Господь призвал его в 33-летнем возрасте. Лежа на

Оптина пустынь
Однажды к пустыннику Даниилу во время молитвы опять явился Господь, но лик Его, обращенный на

Оптина пустынь
Оставаясь по наружному виду как бы гонителем, святой Иоанн на деле оказывал гонимым христианам

Оптина пустынь
Один из последних Оптинских старцев -  преп. Анатолий Потапов. Житие старца, в отличие от

Оптина пустынь
Незлобивый святой, сжалившись над своими мучителями, с помощью Божией извлек из камня чудесный

Оптина пустынь
Новый архипастырь начал свою деятельность в Тамбове с богослужения. Он прибыл в город в четвертом


<
Sergeykin
02-01-2019 14:31
Информация к комментарию
Ага, теперь понятно. А то я сразу не очень то и не понял где тут связь с самим заголовком.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

 

 

 

© 2005-2018   Оптина пустынь - живая летопись