на главнуюгде находится?как доехать?просьба помолитьсяпожертвования

  • 21 августа
Просьба помолиться о здравии Марии, Аллы Владимира, Елены, Владимира, Андрея

  • 16 августа
Прошу молитвенной помощи о р.Божьей Инне, менингит, кома плохой прогноз

  • 14 августа
Здравствуйте! Огромная просьба - пожалуйста, помолитесь о здравии р.Б. Христины, которая ушла из родного дома из-за того, что её сильно обидел отец, который её очень любит и ждёт. Пожалуйста, помолитесь, чтобы она быстрее вернулась домой. Огромное спасибо, храни Вас Бог!

  • 13 августа
Здравствуйте. Помолитесь, Христа ради, за р. Б Дмитрия. Он так воспылал ко мне чувствами, спасу нет. Уже и прямо ему говорила, он говорит умрёт и всё без меня. Но я замужем, покаялась уже в прелюбодеяния, а теперь он венчаться со мной хочет. Спасите, Христа Ради, пусть опомниться. Аминь

  • 10 августа
Просьба помолиться о недугующем Александре.Спасибо.

  • 10 августа
Помолитесь о здравии Валентины, Лидии (ребенок), Андрея, Елены.

  • 8 августа
Доброе утро, пишет вам грешная Надежда, очень прошу Ваших молитв, мы с мамой и дочкой заплатили деньги за путевку на море ,но женщина (Ольга ) нас обманула и не только нас,присвоила себе деньги, сейчас идёт суд,26 августа будет третье заседание, конечно хочется вернуть деньги, сумма для нашей семьи значимая, если можно пожалуйста помогите в данной ситуации

  • 5 августа
Просьба помолиться за раба Божьиго Андрея, чтобы он простил отца и приехал помочь самому себе.

23-10-2010, 00:27

ЕДИН ОТ ДРЕВНИХ - ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ


     - Почти сорок лет управлял покойный обителью, а его как будто не видно и не слышно было. Никому никогда не уколол он глаза своим настоятельством, не надмевался своим достоинством. Во всем и везде ставил он себя наравне с братией: первый во храм, первый в труде. Истинно уж по слову евангельскому вел житие: болий в нас да будет всем слуга. И точно, всем был, первый слуга. С какой искренней, сердечной любовью относился он к братии! В некоторых больших монастырях теперь за всякую малость гонят молодежь вон, забывая, что молодой человек как воск, что при благоразумии и братском терпении из него все можно сделать. При покойном этого не было. Он уж, бывало, не выгонит. Напротив, чем, бывало, немощней человек, тем крепче он держится за него. Разве иной сам уже не пожелает остаться в обители. И уж как он, бывало, ходит за ним: как мать за малым ребенком. «Он,» скажет, «в нашу обитель пришел искать спасения, с любовью пришел к нам, доверился нам, душу и вечное спасение нам поручил. А мы за его любовь заплатим ему призрением? Да не будет! Христос немощи всего человечества восприял на Свои рамена. А мы не потерпим немощи одного человека? Падших поднимают, немощных врачуют, а не топчут, не изгоняют. Какой же это будет врач, который гонит от себя больных? За каждую порученную нам душу мы должны отчет Богу дать. Бог и стяжет нас на страшном суде, если мы дадим погибнуть душе нашего брата. Мы, скажет, взяли его на свои руки, мы за ним ходили, мы его воспитали. За что же другой-то примет мзду за наше насаждение?» - Вот как мудро рассуждал старец! Прислали к нам для исправления одного мирского священника. Человек он был весьма слабый, да и неспокойный. В какой-то праздник архимандрит служил литургию. А у нас, как вы знаете, во время проскомидии, братия входит в алтарь, разбирают с жертвенника поминанья и тут же в алтаре и на левом клиросе прочитывают их. И священник подначальный вошел вместе с другими в алтарь и тоже взял поминанье с жертвенника. Но вместе с книжкой взял с жертвенника двугривенный, - известно на что! - и спрятал его в карман. Мало ли каких несчастных бывает! Иеродиакон заметил это. Кончается литургия. Идет он к архимандриту и рассказывает, что вот, что сделал священник. - Да долго ли ж, говорит, батюшка, мы будем терпеть его? Сколько раз мы замечали это за ним! Сколько раз нам докладывали про него! Не важны деньги, а важен соблазн. Готовишься приступать к таинству, а тут вдруг видишь такой соблазн, - «Да уж».

ОПТИНА ПУСТЫНЬ- А у покойника это поговорка была такая. Начнет говорить, а сам все руку об руку потирает и чтобы ни стать говорить, всегда начнет: да уж. - «Вот и хорошо, что ты начал. Я давно хотел поговорить об этом. Затвори-ка дверь-то». И начал. «Я уже говорил с этим несчастным о его немощи. Говорил и отечески, но он не вразумляется. Говорил и со властью, как начальник, и это не действует на него. Так уж тут, брат, надо усматривать нечто другое. Ты что в этом усматриваешь?  Не знаю как ты, а я вижу здесь вот что: обитель наша в славе. Начальство наше благоволит к нам. На нужды наши Господь посылает нам, и не только на нужды, но посылает еще и на то, чтобы и ближнему нашему оказать помощь. Терпеть, сталобыть, как ты изволишь видеть, мы ничего ни от кого не терпим, никакого бремени, мы не несем. Но, ведь, помнишь: Господь заповедал нести Его иго. Иго, сталобыть непременно нужно. Иначе мы не будем последователями нашего Господа. Иначе за что же Он будет венчать нас? Вот Он и посылает нам иго в подобных людях. Мы и должны понести Его иго ради Самого Господа, ради Его милостей к нам. Должны потерпеть немощи нашего брата. Сам Господь терпел его: как же мы-то его не потерпим? Он не чужой ведь нам; он брат наш. Пойми ты это. А на немощи его взирать нечего. Потому Господь силен. Он завтра же может восставить его и сотворить из него пророка. Помнишь апостола-то Павла? Из гонителей да сотворил первоверховным своим проповедником. Так ты, брат, падшаго не презирай. Это в твоих глазах он падший; а по Господню избранию, он, может быть, первое зерно в Его житнице. Ты сам говоришь, что соседние крестьяне хотели убить нашего несчастнаго. Ну, вот видишь ли! А мы допустим погибнуть его душе».

- Что вы против этого скажете? - заключил схимник, вытирая слезы. Вы уж извините меня за эти слезы, прибавил он. Не могу без умиления вспоминать о нашем отце.

- А то прислали к нам одного архимандрита в число братства. И служение ему было запрещено. Прежде, бывало, нередко присылали в нашу обитель для исправления разных лиц, мирских и духовных. Архимандрит является к покойному. Тот обласкал его, успокоил, принял по-братски. Потом говорит: вы, конечно, знаете уже содержание указа, по которому присланы сюда? Как же, говорит, знаю. Потом говорит, что для него тяжело оглашать, что ему запрещено священнодействие. «Хорошо», отвечает покойный. «Так мы вот как сделаем это: придет смена седьмицы, - я пришлю к вам сказать, чтобы следующую седьмицу служили вы, вы под предлогом болезни откажитесь». - Приходит время начинать новую седьмицу. Является к покойному за благословением пономарь и спрашивает, кому благословит он служить наступающую седьмицу? - «Да чья седьмица-то следует? - спрашивает покойный. - Да вот такого-то. - «Да! Вот прислали к нам архимандрита. Он ведь на жительство прислан к нам. Пусть же и в трудах наших поучаствует с нами. Сходи-ка к нему и попроси отслужить». Пономарь отправляется и  передает просьбу настоятеля. А тот говорит: с удовольствием бы; никак бы не смел отказаться. Но доложите отцу архимандриту, что я страдаю грудными болезнями, лечусь и никак не могу служить. Таким образом, и самолюбие было пощажено, и тайна запрещения сохранена. И все время, как жил у нас подначальный, покойный не открывал никому, что он под запрещением. Уже после, когда о. Моисей скончался, при разборе письмоводителем секретных его бумаг, открылось, что подначальный состоял под запрещением. Когда он был уже освобожден из нашего монастыря, услыша о смерти покойного, он нарочно приезжал сюда, служил по нем панихиду и плакал как по родном.

- Был у нас здесь иеромонах Мельхиседек, из ученых, учителем был в духовном училище. Хороший, умный, духовнаго разума был человек. Но попустил врагу овладеть им известной несчастной слабостью. А слабость эта, как вы знаете, бывает иногда неразлучна с другими важными нарушениями. Это бедствие постигло однажды и Мелхиседека. После того прийдя в себя, пошел он к своему духовному старцу и поведал о своем бедствии. А тот ему сейчас же вон из монастыря! Чтобы твоего здесь духу не пахло! Мельхиседек впал в отчаяние и предался еще большей слабости, и как, бывало, ни придет к своему старцу, тот ему каждый раз: вон из монастыря! Мельхиседек дошел, наконец, до того, что решился наложить на себя руки. Но приходит он к о. Моисею, растворил дверь и говорит: настоятель, входят ли к тебе грешники? Покойный вышел к нему, видит, что он явился в таком потрясенном виде, и говорит: «да входят, если грешник верует и раскаивается. А ты веруешь ли и раскаиваешься ли?» - Верую и раскаиваюсь,  ответил Мельхиседек. - «А если веруешь становись со мной и молись». Сам прослезился, стал пред иконами на колени, поставил возле себя Мельхиседека, и начали они молиться. И такую сильную молитву он произнес, что Мельхиседек так и упал весь в слезах. «Ну, теперь иди с миром», говорит архимандрит. А принимаешь ли на себя грех мой? - спрашивает Мельхиседек. «Принимаю. Иди служи». Вон она любовь-то! Вот оно братолюбие-то христианское! Сказал схимник. Девственник подъемлет на рамена своей совести тяжкий грех падшаго брата, чтобы спасти его душу. Так поступали только древние отцы: спасая душу своего брата, подвергали ответственности свою душу. Кстати уж зашла речь про Мельхиседека. Ушел как-то он в город и утратил и утратил свой парамон. А вы знаете, утратить парамон - это все равно, что утратить крест с шеи. Нищие узнали об этом и сказали покойному. Покойный дал денег и велел выручить парамон и принести ему. Парамон принесли, но Мелхиседеку про него покойный ни слова. И долго держал у себя парамон и молчал. Присылают потом покойному для раздачи иеромонахам бронзовые кресты в память крымской войны. Представлял к крестам настоятель, и представлял только достойных иеромонахов. Всем, кому следовало, покойный раздал, а Мелхиседека обошел. Потому, по совести, невозможно же было награждать такого монаха, который не умел сберечь своего креста, и притом такого креста, с которым монах не должен расставаться ни на минуту. Мельхиседек  приходит к покойному и начинает роптать, за что обошел он его крестом. «Да уж, погоди, говорит; я вот пожалую тебя крестом». И выносит ему парамон. «Твой?» - Мой. Только между ними и разговоров было. Домогаться креста было уж нечего... Да, умел покойный вразумить, умел и не оскорбить.

- Умница был! - продолжал схимник. Нужно ли было вразумить нашего брата, он не нашумит, не накричит, не оскорбит. Если иной и сделает, бывало, что-нибудь неподобное, он только потрет себе руки, пожует губами и скажет: да, недостаточен, брат ты. И только. И уж больше не позволит себе ни слова. Или, нужно, бывало, взыскать с кого за какую-нибудь вину, так он, чтобы не дать воле гневу, велит придти к нему не сейчас, а на другой день, пока утихнет волнение и выйдет к виновному тоже не сейчас, а прежде пойдет в свою образную, остоится, помолится, и тогда уж и выйдет, и начнет говорить так тихо, кротко, любовно. Осторожно обращался с словом! Иной согласился бы лучше положить в трапезе двести поклонов, чем выслушивать его кроткое слово. А от природы был пылкий такой порывистый. Но уж так умел выработать себя, выдержать. А то наказывал братию подарками...

- Как  подарками?  Спросил  архимандрит.

- А вот так. Сделал я что-нибудь такое, за что следовало бы с меня взыскать. Всякий уж сам сознает свою вину, и как покойный пришлет, бывало, своего келейника с приказанием явиться на другой день, так уж, и ждет себе наказания. А покойный встретит его благодушно, любовно, заговорит совсем о другом, не касающемся вины, и вместо наказания, вынесет чайку или сахару и скажет: «У тебя, брат, чай, небось, вышел?  Возьми вот, кушай во здравие». И только. И отпустит с миром. А про вину хоть бы слово. Так, верите ли, иной выйдет от него, - река, рекой разливается, плачет. И как в келье у себя сядет за настоятельский чай, так вспомнит и свою вину, и любовь настоятеля. А это как исправляет-то! Неблагоразумная строгость ожесточает, а любовь умягчает сердце подчиненнаго. Да мудрый был старец. Это был не начальник, а старший брат.

- А то вот что, бывало, делал. Запретил он нашей молодежи гулять летом по монастырскому лесу в послеобеденные часы, а приказал гулять поздней двух часов, когда старшие монахи все отдохнут после обеда и тоже отправится в лес освежиться. Потому запретил, что летом у нас, как вы видите, скопляется много приезжаго народа, особенно женскаго пола. Вот покойник как-то пошел по лесу в те часы, когда запрещено было гулять, и видит, что впереди его, в отдалении два монаха идут по скитской дорожке. А по ней-то больше всего и ходят в скит, к старцам, женщины. Монахи пометили настоятеля, и спрятались в густой куст. А он терпеть этого не мог. «Ты», скажет, бывало, к своему греху прилагаешь еще два лишних греха: «обнаруживаешь свою нераскаянность и прибегаешь еще ко лжи». После братия поняла, что запирательство искренно огорчает старца, и перестала запираться. Если кого в чем застанет, виноватый уже не бежит и не запирается, а тут же откровенно сознается в своем прегрешении и просит прощения. Но те, должно быть, новички были, не знали еще этого, запрятались в куст и сидят ни живы, ни мертвы, ждут, что вот настоятель сейчас их откроет. А покойник хотя конечно заметил, в который куст они спрятались, но подошел не к этому кусту, а к другому, противоположному.  Подошел и ходил около него, а к монахам спиной стал и говорит сам с собой: «Где ж это люди? Нету. Странно. Сам видел. И вот нету их. Уж, не видение ли это? Нет, кажется не видение. Людей видел, своих монахов»...  Еще покойник, костылем потычет в куст. «Да! Вот дивно-то: видел людей и нет их. Скрылись куда-то люди». И минут десять так протомил их, и ушел как будто в самом деле не нашел никого. А те все сидели в кусте, не смея пошевелиться, видели все и слышали, и каждую минуту ждали, что вот сейчас настоятель откроет их. Но покойны и после не потребовал их к себе. Урок дан: чего же еще?

- Не любил покойный, чтобы братия жаловалась друг на друга, и умел отучать от жалоб, желая водворить мир между братией. Был у нас тут один монах, хороший, тихий, но подвержен был той несчастной российской слабости, которая губит людей даже и за монастырскими стенами. А уж если кто этим делом займется, тот в другом, разумеется, делается неисправным. Дали этому брату мальчика из певчих. По времени приходит он к покойному и жалуется, что мальчик испортился, шалит: в отсутствие его перебирает вещи его, зажигает огонь, что-то разбил, в церковь не всегда ходит, груб, не слушается. Архимандрит ходит по залу и слушает. «Что ж он еще делает?» спрашивает. Тот еще что-то припомнил. - «Ну, а еще что?» Монах припомнил еще какую-то детскую шалость. «Ну, а к тебе поступил, хорош был ты говоришь?» Ничего, хороший сначала был мальчик, ответил монах. - «Да, вот дело-то, какое, как бы в недоумении говорит покойный сам с собой. А сам ходит по комнате и не глядит на монаха. - «Жаль мальчика. Детская душа ангельская! Великое дело- душа детская! Если не обратитесь и не будите как дети, не войдете в царство небесное. Кто примет, хотя одно дитя во имя Мое, тот Меня принимает. А кто соблазнит одного из малых сих, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его в глубине морской (Мф. XVIII, 3, 5 и 6). Господи, слова-то какия! «Так ты говоришь, к тебе поступил, хорош был, а у тебя пожил, и не хорош стал? Отчего же  он у тебя не хорош сделался? Где же он взял дурные примеры?» Монаха даже бросило в жар: только теперь он сообразил, что мальчик мог испортиться только у него. «Да, вот что, брат, " продолжал покойный: «что-то я замечаю, что и в заутрени тогда-то я как - будто тебя не видал, и в трапезу тогда-то ты не пришел». И начинает высчитывать его неисправности. Тот и не рад был, что пожаловался на мальчика. Он ясно увидел, что он-то сам, своими недостатками и неисполнительностью, и был виновником порчи мальчика. «Ну, а на счет мальчика ты уж не беспокойся», заключил покойный. «Если он так тебе неудобен, я переведу его к другому брату. Тот может понести шалости мальчика. И хорошо, что сказал: нельзя же так его оставлять. Ребенок что молодое деревце: как с смолоду его направишь, так оно и пойдет расти».  И перевел мальчика к другому, более строгому к себе, брату.

- Или, бывало, так поступал: приходит к нему кто-нибудь из братии жаловаться на другого. Старец внимательно выслушает жалобу, но повершить тем, что скажет: «Да, уж нужно кончить это дело по-монашески. Поди, как-нибудь там объяснись с ним». Это значит, что кто принес жалобу, тот сам же должен был сделать первый шаг к примирению или просить прощения. Случалось, что иной очень убедительно доказывал вину другого и она, несомненно, существовала. Тогда старец, внимательно выслушав, напоминал слова апостола: «Не побежден бывай от зла, но побеждай благим злое» (Рим.XII, 21). Если же жалобщик был сильно взволнован и не был готов сейчас же примириться, то старец советовал  это сделать когда несколько успокоится. Или же, если видел, что неудовольствие зашло далеко, выслушав жалобу, говорил: хорошо, позову его». И действительно, бывало, позовет, но поговорит с ним о другом деле, а по взаимным жалобам никогда не делал взысканий, хорошо понимая, что это могло развивать в братстве только раздоры и несогласия. Случалось и так, что поссорившиеся между собою братия оба разом приходили к старцу на суд. Он внимательно взглянет на них, и если заметит на лицах у них сильное раздражение, то не станет и расспрашивать, а скажет только: «Ну, братцы, мне теперь не время; подойдите после». Убедившись, что по таким жалобам они не получат удовлетворения, братия перестали жаловаться настоятелю друг на друга, а обращались с своими неудовольствиями к духовнику и оканчивали их между собою по-монашески, примирением или забвением обид.

- Но старец не оставлял без внимания посторонних сообщений ему в тех случаях, когда дело шло о внутреннем устроении кого-либо из братии, но не основывал своих заключений на одних только сообщениях, а всегда тщательно сам проверял их личными наблюдениями. Был случай такого рода: один из нашей братии имел несчастье понравиться одной молодой посетительнице нашей обители. И непрестанно, бывало, она приезжает к нам, как будто к старцам, ради духовной пользы. А эти посетительницы - чистая напасть для мужских монастырей: ездят только вводить в искушение молодежь! По их милости, сколько у нас народу повыслали из монастыря! И та, которой понравился брат, о котором я говорю, беспрестанно, бывало, бегает к нему как будто за делом все. А тот и внимания не обращал на нее. Потому много их ездит тут к нам. Да и человек совсем не такой.  В то время жил у нас на покое брат о. Моисея, о. Антоний, старец тоже великий. С духовными нуждами к нему относилась одна старушка, надзирательница скотнаго двора. Хорошая, благочестивая была старушка, но, как женщина, была несколько слаба на язык. И говорит она о. Антонию, что вот у такого-то брата что-то должно быть с барыней есть, потому часто уж очень стала она ездить в обитель и беспрестанно бегает к нему то за просфорами, то за белым хлебом. О. Антоний, в видах предостережения монаха от греха, сообщил об этом брату. Старушка в другой раз сообщила о. Антонию свои подозрения. Тот опять брату. - «Да, смотри, нет ли тут сплетни, какой? - говорит покойный. Не нажить бы мне греха. Монах-то будто не такой. Постой-ка я сам поиспытаю его». Приносит ему как-то монах выручку за просфоры. Покойный оставил его у себя, и завел разговор с ним о том, что вот когда я жил в Саровской обители, женщины там по кельям не допускаются. И я желал бы ввести это у себя. Но там это можно, потому обычай этот введен давно. А здесь пока по неволе приходится снисходить хождению женщин по кельям, потому что обитель еще устраивается. Да и то нужно принять в рассуждение, что у иной женщины есть скорби действительныя, а не мнимыя. А мы их должны понести, потому на то мы и призваны. Но при этом следует наблюдать, чтобы враг не посмеялся над ними. А то случается, что начнем делать Божие дело, а враг устроит так, что под  конец начинаем делать его дело.



Парамон дается иноку в воспоминание взятия на себя ига Христова и для обуздания страстей, и крест, - в воспоминание распятия за нас Христа и в знак терпения скорбей. С парамоном инок не должен расставаться ни на минуту; он так и носится сверх сорочки.

Оптина пустынь
Не раскаивайся в своем намерении и христианском (иноческом) обещании, но приноси Богу

Оптина пустынь
"На первых порах своей сельской пастырской службы я усмотрел, что мои прихожане, помимо многих

Оптина пустынь
Люди же, чем больше будут на них находить бедствия, тем больше будут возделовать зла, вместо того,

Оптина пустынь
Несмотря на довольно большие средства, детей не баловали, и еще в детстве и юности Иван (таково

Оптина пустынь
Очисти внутреннее, чтоб и внешнее чисто было. Внешнее поведение у нас в общежитии всегда почти

Оптина пустынь
Хочу сразу поставить все точки над «и» и высказать свое мнение, которое кому-то может показаться

Оптина пустынь
В Евангелии сказано: кая польза человеку, аще приобрящет мир весь и отщетит душу свою (Мк. 8,36).


<
mihsa
23-10-2010 20:22
Информация к комментарию
Какой пример для братии!

<
anna_bol
23-10-2010 20:26
Информация к комментарию
Не только для братии, но и для людей!

<
ivan_sem
23-10-2010 20:27
Информация к комментарию
Великое дело- кротость!

<
Daniil
23-10-2010 20:30
Информация к комментарию
А ведь и правда, как мать за малым ребенком!

<
Validol
23-10-2010 20:31
Информация к комментарию
Очень хорошее сравнение со Христом.

<
Validol
23-10-2010 20:31
Информация к комментарию
Очень хорошее сравнение со Христом.

<
Veronika
23-10-2010 20:33
Информация к комментарию
А ведь это верно, что за каждую порученную душу, дадим Богу ответ.

<
Андрей Пенактров
23-10-2010 20:35
Информация к комментарию
Хороший урок!

<
Мария
23-10-2010 20:38
Информация к комментарию
Главное все терпеть со смирением в нашей жизни.

<
Мария К
23-10-2010 20:50
Информация к комментарию
Важно быть христианином не по именованию, а по жизни.

<
Nicola
23-10-2010 20:53
Информация к комментарию
Как же мы должны подражать Христу! Но в тоже время каждый день мы предаем Его..

<
max
23-10-2010 20:54
Информация к комментарию
Хороший урок. Главное никого не осуждать.

<
petrov_vi
23-10-2010 20:57
Информация к комментарию
А ведь и правда, апостол Петр был таким яростным гонителем, а исправился в один миг. Все в руках Господа!

<
svetlana
23-10-2010 20:58
Информация к комментарию
Были и есть такие люди, которые обладают такой любовью.

<
Алена
23-10-2010 21:00
Информация к комментарию
Пример всем нам, каким мудрым и кротким надо быть.

<
Полина
23-10-2010 21:01
Информация к комментарию
Покойный батюшка всем был, как отец!

<
otetssergy
23-10-2010 21:02
Информация к комментарию
Каждому надо поучиться у о. Моисея.

<
skrinsh
23-10-2010 21:03
Информация к комментарию
Читаю и понимаю, какой я гордый!

<
Наталья
23-10-2010 21:05
Информация к комментарию
Неужели такой человек жил? Будто рассказывают про человека из сказки. Не могу поверить, что такие люди бывают.

<
solbin
23-10-2010 21:06
Информация к комментарию
Кроткий человек несет в себе образ Христа.

<
Виктор
23-10-2010 21:08
Информация к комментарию
Любовь к людям- великое дело!

<
Buster
23-10-2010 21:09
Информация к комментарию
Жаль, что мало таких людей!

<
Santa
23-10-2010 21:11
Информация к комментарию
Великий пример для подражания.

<
Александр
23-10-2010 21:12
Информация к комментарию
Читаю и понимаю. какой же я  грешный!

<
Михаил Корнеев
23-10-2010 21:13
Информация к комментарию
По молитвам таких старцев мы спасаемся!

<
anna_bol
23-10-2010 21:15
Информация к комментарию
Побывать бы у него на могилке!

<
mihsa
23-10-2010 21:15
Информация к комментарию
Жаль нет таких людей сейчас.

<
mihsa
23-10-2010 21:16
Информация к комментарию
Жаль нет таких людей сейчас.

<
ivan_sem
23-10-2010 21:17
Информация к комментарию
Вот каким нужно быть.

<
Daniil
23-10-2010 21:18
Информация к комментарию
Великий старец!
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

 

 

 

© 2005-2018   Оптина пустынь - живая летопись