на главнуюгде находится?как доехать?просьба помолитьсяпожертвования

  • 21 февраля
Просим молитв об упокоении новопреставленного архимандрита Кирилла.

  • 11 февраля
Братия и сестры! Помолитесь о здравии Анастасии! 

  • 11 февраля
Помолитесь об упокоении р.Б. Екатерины и Николая.

  • 9 февраля
Просьба помолиться об упокоении раба Божьего Валерия и рабы Божией Лидии!

  • 8 февраля
Господи, милостив буди нам грешным. Владимир не желает работать. Уклоняется от ответственности!

  • 7 февраля
Помолитесь о проблемах в семье р.Б. Елены. Муж стал изменять с подругой. Помоги Господи!  

  • 6 февраля
Прошу молитв о р.Б Марии! Взяла документы новые и отошла от веры совсем!

  • 5 февраля
об упокоении Александры

26-10-2016, 00:21

"Рукоположение – это за послушание, а монашество – по желанию сердца"


Леонид очень хотел стать монахом, и желание его было исполнено веры и любви к Богу. «Рукоположение – это за послушание, – говорил он, – а монашество – по желанию сердца. Каждый православный христианин в тайне своей души хочет стать монахом, – продолжал он, – но не каждый имеет столько мужества и сил, чтобы вступить на этот путь, поэтому многие находят себе оправдание. Ну и пусть находят, лишь бы только монашество не хулили. Хула на монашество – это грех последних времен».

25 сентября 1991 года послушника Леонида постригли в иночество с именем Трофим.

Новопостриженного инока, как это обычно бывает, братья поначалу частенько называли по старому, но он нисколько не смущался этим, и всегда отзывался и на мирское имя. Однажды один паломник обратился к нему, назвав его по старой привычке Леней, и тут же стал извиняться:

– Ты уж прости меня, отец, что так тебя назвал: не привык пока.

уб инок Трофим– Да ничего, – ответил Трофим, – называй, как хочешь, хоть пеньком. Так даже лучше.

Простота и смирение Трофима так располагали к нему людей, что всякий, находящийся рядом с ним, становился открытее и чище. Но некоторые не понимали сердечного, простодушного поведения Трофима и считали, что он не монашеского устроения.

– Монах на земле должен быть и жив и мертв, – говорил будущий мученик, на деле исполняя сказанные слова, ибо для добрых дел он всегда был жив и энергичен, а для мирских и греховных желаний уподоблялся мертвецу.

Он стремился к тому, чтобы ничем не выделяться, чтобы никто не заметил в нем какой-либо особенной молитвенности, но всегда для всех был как все, считая себя хуже всех.

– Это Трофим, что ли, постник? – с удивлением и нескрываемой улыбкой на лице говорили иногда о нем. – Трофим, что ли, аскет? – посмеивались некоторые духовно неопытные монахи.

А Трофим радовался и всегда умилялся, когда кто-то говорил о нем как о нерадивом иноке.

– Пусть говорят. Пусть люди знают правду. Негоже мне, нерадивому, изображать из себя монаха. Зачем эта актерская игра, – говорил Трофимушка, а сам втайне от всех вел строгую подвижническую жизнь.

Каждый день посещал он храмовое богослужение.

– Иноку просто необходимо посещать ежедневно храм, – говорил Трофим одному из послушников, – потому что, не ходя в церковь на службу, он уподобляется церковному колоколу.

– А почему? – спросил тот.

– Потому что колокол в храм созывает, а сам-то там и не бывает, – отвечал Трофим.

Обычно в храме он пономарил, а когда был свободен от послушания, то тихо становился где-нибудь в углу у икон и молился за всех своих братьев и сестер, которых теперь у него было очень много.

– Вот мы оставили родных и приехали работать сюда Матери Божией, – сказал как-то Трофим паломникам, чрезмерно безпокоившимся о своих родных, живущих в миру, – неужели вы думаете, что Матерь Божия оставит их? Не печальтесь, только верьте и молитесь, и Она, Пречистая, Сама все устроит.

Трофим очень любил Матерь Божию и часто подолгу горячо молился Ей. Он с любовию лобызал икону Спорительницы Хлебов, которая распростерла пречистые свои руки над нивами и полями, как бы обнимая и утешая всех чад своих. «Молитесь Матери Божией Спорительнице хлебов, – говорил Трофимушка, – и никогда не узнаете, что такое голод».

С первых дней своего приобщения к храму, в среду и пятницу будущий мученик ничего не вкушал и даже не пил воды. Великим Постом, первую и последнюю седмицы, он совсем проводил без пищи, а в остальные дни употреблял ее только лишь один раз в день. Нет сомнений, что такое правило поста можно соблюдать лишь при особой благодати и помощи Божией. Но несмотря на трудность послушаний, которых у Трофима было много, он никогда не позволял себе никакого послабления.

Навык к строгому пощению Трофим приобрел еще в миру. Щеки его всегда были сильно впавшими и телом он был очень худ. Как-то однажды, еще до монастыря, пришел он домой с работы, достал из кармана фотографию и, показывая ее матери, говорит:

– Мам, а мам! А почему так бывает? Фотографировались мы вроде бы с друзьями все вместе, а на фотографии меня нет?

– Да вот же ты, сынок, – сказала Нина Андреевна, указывая на сидевшего справа в белой рубашке Леню.

– Да нет, это не я, – ответил он.

– Да как же не ты, когда ты! Вот, смотри, и рубашка твоя.

– Рубашка вроде бы моя, а лицо не мое.

– Ну как же не твое, сынок?

– Нет, – отвечал Леня, – ты посмотри какой он худой. Разве я такой?

– Такой, – ответила Нина Андреевна и с материнской заботой принялась наставлять сына:

– Надо хорошо кушать, сынок, и не поститься так шибко, тогда и не будешь таким худым.

Но, несмотря на худобу, Трофим был очень крепким и сильным. Как-то надо было перенести огромный шкаф из братского корпуса в монастырскую гостиницу. Послушание это поручили иноку Трофиму и двум послушникам. Трофим взял шкаф с одной стороны, а братья вдвоем с другой, и так несли его. «Мы устали и попросили Трофима остановиться, – вспоминал один из них, – он сразу же остановился и, взяв почти всю нагрузку на себя, опустил шкаф на землю. У меня, помню, руки обрывались от этого шкафа, а Трофим нисколько не устал». Некоторые вспоминают, что он одно время нес послушание в монастырской кузнице и подвиги поста нисколько не мешали ему трудиться там.

«Пост вещь приятная, – говорил Трофим, – от поста душа окрыляется». И действительно, он никогда не унывал, не имел важного, угрюмого вида, а как-то просто и легко парил над суетой века сего, всегда стремясь к исполнению заповедей Божиих и не ища себе славы на земле.

Как-то Трофим зачитал одному брату отрывок из книги С. А. Нилуса «Близ есть при дверех» о том, как хитры и лукавы будут действия диавола в последние времена.

– Чрез своих служителей масонов, – говорил Трофим, – он соблазнит даже избранных. Поэтому надобно быть бдительными ко всем проявлениям мирового зла.

– А ты не боишься, что за такие смелые речи тебя убьют? – спросил его брат.

– Ты знаешь – не боюсь, – отвечал Трофим. – Внутренне я спокоен и готов умереть. Конечно, какова воля Божия будет. Лишь бы спастись.
Оптина пустынь
Истинная вера не может быть без дел: кто истинно верует, тот непременно имеет и дела. Если бы

Оптина пустынь
«Некий старец сказал: если кто будет помнить об оскорбившем, или порицающем, или причиняющим вред

Оптина пустынь
Любовь не завидует ни дарованиям, ни отличиям, ни успеху ближнего в его делах, ни внешнему его

Оптина пустынь
Кто защищает правила и постановления святых Отцов седми Вселенских Соборов, тот все равно как

Оптина пустынь
…Один из братии стал как-то жаловаться батюшке: мол, смущаюсь поведением другого брата и вообще

Оптина пустынь
Окончательная как бы перечистка всего нашего состава, очищение его как в огне, совершается Самим

Оптина пустынь
Сегодня, 21 февраля, во всех храмах Троице-Сергиевой Лавры служатся заупокойные литии. По


<
Angelina
06-11-2016 20:16
Информация к комментарию
Приехал в Оптину в 1990 году и обрел здесь то, что долго искала его душа.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

 

 

 

© 2005-2015   Оптина пустынь - живая летопись