на главнуюгде находится?как доехать?просьба помолитьсяпожертвования

  • 16 января
+Благословите, прошу вашей молитвенной помощи Христа ради! Решается судьба. О умножении любви и если Богу угодно о создании семьи Илии и Екатерины. Спаси всех Господи!+

  • 16 января
Здравствуйте! Помолитесь пожалуйста об избавлении Екатерины от демонических сил и укреплении в вере. Заранее спасибо!!

  • 16 января
Прошу ваших молитв о здоровье младенца Владислава (2 дня от рождения), который находится в больнице на операции. Спаси вас Господи!

  • 15 января
Прошу помолиться о р.Б Ирине, отроке Максиме, р.Б Татиане, р.Б Александре, р.Б Дионисии, р.Б Лидии. За усопшую р.Б Капитолина и усопшего р.Б Михаила.

  • 13 января
Прошу помолитесь о здравии Наталии, Алексия, Иулии, Валентина, Нины, Ирины, Марины. Об упокоении Георгия, Феодора, Анастасии.

  • 13 января
Прошу помолиться о р.Б. Валерии. На днях операция.

  • 12 января
Прошу молитв об отроке Павле. Зрение ухудшается, а врачи хотят оперировать, хотя сами не знают диагноза. 

  • 11 января
Очень прошу молитв о здравии иеромонаха Нектария, который в одиночку восстанавливает храм в селе Никольское Ивановской области. (9 января попал в больницу.)

18-04-2018, 00:10

"Как становятся Ангелами" или 25 лет спустя


панихидаВ 1993 году в ночь Светлого Христова Воскресения в знаменитой Оптиной Пустыни были убиты три монаха: иеромонах Василий (Росляков), инок Трофим (Татарников), инок Ферапонт (Пушкарев). Убийцей оказался сатанист, признанный позже невменяемым. С тех пор прошло 25 лет. За это время слава о них распространилась по всему миру - Бог прославляет избранных своих, отдавших жизнь ради имени Его святого.  Многочисленные паломники прибывают в Оптину поклонится Святым мощам и получают благодатную помощь и утешение. Предлагаем вашему вниманию отрывок из книги "Как становятся Ангелами".

+++   +++   +++

Послушания в монастыре часто меняются. Это делается для того, чтобы братья не прилеплялись к суетным попечениям и всегда помнили, что земной век скоротечен. К тому же долгое пребывание на одном послушании дает повод к тщеславию и обмирщению. Теперь Ферапонту было поручено делать доски для икон и вырезать постригальные кресты.

Как-то один брат похвалил его:
– Вот молодец, – какие красивые кресты вырезаешь!
– Да что в этом проку, – ответил Ферапонт. – Один человек тоже кресты вырезал и однажды подумал: как хорошо, что я столько пользы людям принес. Вскоре он сильно заболел, и ему привиделось, будто лежит он в могиле, а поверх него множество вырезанных им крестов. И вдруг крестики эти на его глазах превращаются в прах. И открыто ему было, что Богу не так нужны дела, как душевная чистота и смирение. А если смирения нет, то и все дела напрасны. Ферапонт замолчал. Он мог подолгу пребывать в молчании, которому научился еще в тайге, когда работал егерем. Бывало, по нескольку месяцев вообще ни с кем не виделся и не говорил.

У святых Отцов Ферапонт прочитал, что начало смирения – молчание. А посему не может обрести человек смирение прежде, чем научится молчать. Да и само молчание есть язык будущего века, ибо это язык Ангелов. И подумал: действительно, много языков изучает человек, а молчанию не учится. Будущий мученик уже опытно познал пользу молчания: кто хранит его, тот приобретает свет в душе, и свет этот побуждает человека молчать, ибо как тепло выходит из комнаты чрез раскрытые двери, так и теплота мира сердечного выветривается многословием.

Как-то среди братии зашел об этом разговор.

– Чтобы навыкнуть молчанию, нужно всего каких-то две-три недели, – говорил Ферапонт. – Но я читал, что авва Агафон три года носил камень во рту, пока не приучил себя к молчанию. Видно, это во многом зависит от устроения человека: если и раньше мало говорил, то не нужно много времени, чтобы положить хранение устам, а если есть навык к многоглаголанию, то придется потрудиться.

Наблюдая за собой, Ферапонт подметил: молчание открывает невидимые ранее страсти – любопытство, ропот, желание вникать во все и поучать.

– Поэтому очень важно, – говорил он, – научиться молчать и умом, и сердцем.

– А как это молчать умом и сердцем? – спросили его.

– Не позволять говорить в себе помыслам и греховным чувствам. Молчание – лекарство, которое лечит душу.

– Ну, а если необходимо сказать слово в свою защиту, а то ведь когда на тебя клевещут, надо же сказать правду?

– Господь хранит твою душу, пока ты хранишь свой язык. Надо знать, что в каком бы затруднительном положении ты ни оказался, победа в нем – молчание. И если всегда будешь помнить Евангельские слова: От слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься (Мф. 12, 37), то скоро увидишь, что лучше молчать, чем говорить.

Великий Пост 1993 года прошел для Ферапонта в усердных подвигах и молитвах.

Каждый день он бывал в храме на всех постовых службах. Его назначали читать кафизмы на часах, пономарить и дежурить по храму.

Незадолго до Пасхи Ферапонт решил вырезать себе постригальный крест, но что-то никак не получалось, и он обратился к одному брату:

– Слушай, брат, – говорил Ферапонт, – со мною что-то странное происходит: хотел вырезать себе крест, а не получается. Столько крестов другим вырезал, а для себя не могу. Вырежи мне крест.

Брат согласился, но Господь уготовал Ферапонту не деревянный, а самый драгоценный из всех крестов – мученический. В скором времени этому же брату было поручено сделать кресты на могилы мучеников – инока Ферапонта, инока Трофима и иеромонаха Василия.

...Перед самой Пасхой Ферапонт стал раздавать свои вещи. Удивительно было, что он отдал и свои инструменты, которыми вырезал кресты. А одному брату он сказал:

– Как хорошо здесь, на этой святой Оптинской земле! Мне почему-то хочется, чтобы эта Пасха была вечной и не кончалась никогда, чтобы радость ее непрестанно пребывала в сердце.

Ферапонт вздохнул, посмотрел на небо, и, слегка улыбнувшись, сказал:

– Христос Воскресе!

«И от его слов стало так легко и радостно на сердце, – вспоминал брат, – будто это были слова не человека, а Ангела».

На Пасхальной службе Ферапонт стоял у поминального канона, склонив голову. Кто-то передал ему свечку. Он зажег ее, но почему-то сразу не поставил, а некоторое время продолжал держать в руке. Поставив свечу, он перекрестился и пошел на исповедь.

«Плотию уснув...», – пел братский хор. Закончился канон утрени, и священники в яркокрасных облачениях неспешно стали входить в алтарь. Казалось, что это усталые воины возвращаются домой после тяжелого сражения. Они несут с собою радостную весть о победе, а вместе с ней и память о тех, кто не вернулся с поля битвы.

Многие вспоминают, что эта Пасхальная служба была какой-то необыкновенной. Возникало чувство, что должно произойти что-то очень важное.

Ферапонт причастился, но в алтарь не пошел, а смиренно направился в конец храма, где взял у дежурного антидор и запивку. Потом встал у иконы Оптинских старцев, склонил голову и погрузился в молитву.

«Лицо его было исполнено умиления, – вспоминала одна пожилая монахиня, – и вид у него был такой благодатный-благодатный!»

Пасхальная служба окончилась. Все направились в трапезную разговляться, а Ферапонт задержался. Ему хотелось побыть здесь подольше, чтобы продлить это удивительное, ни с чем не сравнимое торжество, эту неописуемую Пасхальную радость души.

Вдруг в храм вошел Трофим. Он сделал знак, и Ферапонт поспешил вслед за ним на колокольню.

...Первые лучи восходящего солнца, пробиваясь сквозь макушки вековых сосен, рассеяли ночную тьму, нависавшую над землей. Дивные переливы птичьих голосов напоминали о райских обителях, где непрестанно воспевается Ангельское славословие Богу.

Колокольный звон разбудил предрассветную тишину. Это иноки Ферапонт и Трофим возвещали миру великую радость: Христос Воскресе из мертвых!

«Инок Ферапонт был виртуозным звонарем, – вспоминают братия. – Он очень чутко чувствовал ритм и звонил легко, без какого-либо напряжения».

– Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас грешных, – взывал он умиленным сердцем под Пасхальный перезвон.

В этот момент меч сатаниста длиною в шестьдесят сантиметров с выгравированным на нем числом 666 пронзил сердце благоговейного инока.

Ферапонт упал. Лицо его, обращенное на восток, застыло в безмолвном спокойствии. – Он всегда стремился к тому, чтобы хранить в душе своей мир, который приял от Сладчайшего Иисуса, с ним и вошел он в вечную радость Воскресшего Христа. Перед Пасхой Ферапонт раздал все, что имел. Теперь он с радостью отдал и последнее, что у него было – свою временную земную жизнь.

Вслед за Ферапонтом был убит инок Трофим, а недалеко от скитской башни – иеромонах Василий.

Многая скорбь объяла сердца верующих. И как тут не восплакать, понеже дети Христовы ныне приобщишася крови (Евр. 2, 14). Но Воскресение Христово есть свидетельство того, что братья не умерли. Они лишь призваны Христом к другому служению – Небесному.

Их земная жизнь, исполненная подвига любви, окончилась и стала проповедью Воскресения Христова.

... В день погребения вдруг пошел мокрый снег. Белые хлопья падали на землю и тут же таяли. Людей было много, как на Пасху. Отпевание, совершавшееся по Пасхальному чину, подошло к концу. Когда гробы мучеников понесли на монастырское кладбище, из-за туч неожиданно показалось яркое весеннее солнце и своими животворными лучами осветило землю, как бы напоминая, что кровь, пролитая Оптинскими мучениками, не простая, что это кровь, достойная Небес, кровь святая, напояющая замлю душ людских верою и любовию ко Христу. И порождает она в сердцах верных не страх мученической смерти, но сожаление о том, что не удостоил и нас Господь такой драгоценной награды.

Нет ничего сильнее любви к Богу. Кто обрел ее, тот не боится уже ни лишений, ни истязаний, ни самой лютой смерти, но, погрузившись в любовь Христову, не замечает уже ничего из видимого, ибо, переселившись душой на небо, уподобляется Ангелам.
 
По материалам книги "Как становятся Ангелами". Жизнеописание Оптинского инока Ферапонта (Пушкарева), убиенного на Пасху 1993 года. М.: "Святитель Киприан", 2003 стр. 85-94
 
Оптина пустынь
Однажды преподобный Пафнутий Боровский сидел на церковной паперти и погрузился в тонкую дремоту.

Оптина пустынь
Пред этим Телом, даже когда оно лежало в яслях, маги склонились в благоговении, и мужи, не знающие

Оптина пустынь
Мать, рождая дитя, прежде дает миру человека, а потом должна она в нем же дать небу ангела.

Оптина пустынь
Не дожидайся дня своей смерти, чтобы узнать свое ничтожество; исследуй человека еще при жизни,

Оптина пустынь
Человечество изобрело вежливость вместо любви, и под этой вежливостию скрываются: тщеславие,

Оптина пустынь
Монаху всего более должно убегать пьянства. Ибо постническая жизнь во всем требует трезвости и

Оптина пустынь
Христос раждается! Славите! Видев Зиждитель гиблема человека... егоже созда, приклонив небеса,


<
Мария
18-04-2018 09:38
Информация к комментарию
" Молчание – лекарство, которое лечит душу". какое хорошие наставление
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

 

 

 

© 2005-2018   Оптина пустынь - живая летопись